Неточные совпадения
Марксистская классификация
философских доктрин, особенно развитая Энгельсом, на идеализм, признающий примат
сознания над бытием, и материализм, признающий примат бытия над
сознанием, совершенно несостоятельна и связана с
философской атмосферой 40-х годов прошлого века.
Вопрос о реальности очень сложный вопрос, и он кажется простым лишь для
сознания не
философского.
Мироотрицание, с которым связано нечувствие истории, к сожалению, вообще легко вкрадывается в православное
сознание, образуя в нем тоже свой уклон к монофизитству («трансцендентизму» [Термин «трансцендентизм» С. Н. Булгаков образует от термина «трансцендентный» и употребляет не в строго
философском значении.
Основные идеи философии не измышляются, но родятся в
сознании, как семена, как зародыши будущих
философских систем.
Истины религии, открывающиеся и укореняющиеся в детски верующем
сознании непосредственным и в этом смысле чудесным путем, изживаются затем человеком и в его собственной человеческой стихии, в его имманентном самосознании, перерождая и оплодотворяя его [Гартман, среди новейших философов Германии обнаруживающий наибольшее понимание религиозно-философских вопросов, так определяет взаимоотношение между общей философией и религиозной философией: «Религиозная метафизика отличается от теоретической метафизики тем, что она извлекает выводы из постулатов религиозного
сознания и развивает необходимые метафизические предпосылки религиозного
сознания из отношения, заложенного в религиозной психологии, тогда как теоретическая метафизика идет путем научной индукции.
С точки зрения современной психологии мою изначальную тему можно было бы формулировать как различение между бессознательным и
сознанием, но научная психология и ее представители не способны к
философскому обоснованию и развитию учения о бессознательном.
Однако
философские открытия, которые я делал, чрезвычайно льстили моему самолюбию: я часто воображал себя великим человеком, открывающим для блага всего человечества новые истины, и с гордым
сознанием своего достоинства смотрел на остальных смертных; но, странно, приходя в столкновение с этими смертными, я робел перед каждым, и чем выше ставил себя в собственном мнении, тем менее был способен с другими не только выказывать
сознание собственного достоинства, но не мог даже привыкнуть не стыдиться за каждое свое самое простое слово и движение.
Разумеется, он не сдавался на мои доводы, но и я не уступал при всем
сознании моего
философского ничтожества перед британским мыслителем. И мы проспорили все эти полчаса (если еще не больше), и мне потом приятно было вспоминать, как я вывел Спенсера из его суровой флегмы.
Я был бы счастлив, если б книгой этой обострил в современном
сознании ряд жгучих религиозно-философских проблем, особенно в
сознании людей, вступивших на путь религиозно-мистический.
Между дуализмом и пантеизмом постоянно колеблется религиозно-философское
сознание; все ереси склоняются то в одну, то в другую сторону.
Наше
сознание слишком загипнотизировано
философским модернизмом, в котором мельчает мысль [Под модернизмом я имею главным образом в виду новейшие формы критицизма и позитивизма.] и гибнут великие
философские стремления и традиции прошлого.
Сознание невозможности отвлеченной философии — последний результат
философского развития.
В
философском и религиозном
сознании Греции дано вековечное утверждение бытия, дано реальное восприятие души мира.
Теория познания должна стать
философской антропологией, учением о человеке, а не учением о трансцендентальном
сознании и гносеологическом субъекте, но и не психологическим или социологическим учением о человеке, а онтологическим и пневмотологическим учением о человеке.
При таком понимании ясно, что
философская интуиция кажется менее общеобязательной, чем научное дискурсивное мышление, лишь от понижения до минимума духовной общности, общности
сознания.
Он сам — как мир человеческий — есть опосредующая воля, причина действующая, расположенная между этими двумя природами, чтобы служить им связью, средством соединения и воссоединить два действия, два движения, которые иначе были бы несовместимы» (фр.).]] скрыто исключительное антропологическое
сознание, которое трудно найти в официальных церковных учениях и в официальных
философских учениях [Замечательно учил Парацельс о творческой роли человека в мире.
Исключительная
философская одаренность германской расы позволила ей лучше выразить в
сознании эту разрешенность греховному человеку лишь культуры, противоположной духу творчества, лишь культуры подзаконной.
Антропологизм Л. Фейербаха и позитивизм О. Конта —
философские вершины гуманистического
сознания.
Все это еще раз приводит к острому
сознанию того, что
философское познание предполагает высшую степень духовного общения и тогда лишь убедительно, тогда лишь непроизвольно.
Как ни интересен Бергсон, но его философия творчества — половинчата и лишь изобличает кризис научно-философского
сознания.
Идеология, которая есть лишь надстройка, религиозные верования,
философские теории, моральные оценки, творчество в искусстве — иллюзорно отражают в
сознании действительность, которая есть прежде всего действительность экономическая, т. е. коллективная борьба человека с природой для поддержания жизни, подобно тому как у Фрейда есть прежде всего сексуальная действительность.
Для Плеханова это был прежде всего вопрос изменения
сознания, т. е. вопрос научный и
философский.
В русском верхнем культурном слое начала века был настоящий ренессанс духовной культуры, появилась русская
философская школа с оригинальной религиозной философией, был расцвет русской поэзии, после десятилетий падения эстетического вкуса пробудилось обостренное эстетическое
сознание, пробудился интерес к вопросам духовного порядка, который был у нас в начале XIX века.
Философия духа Гегеля есть секуляризированная, приспособленная к
сознанию XIX века
философская транскрипция германской мистики, и она отражает монофизитскую тенденцию этой мистики.
Очень ранняя направленность моего
сознания на
философские вопросы была связана «проклятыми вопросами» Достоевского.
И
философские теории самоуничтожения, и практика разростающихся в страшной пропорции самоубийств показывают невозможность возвращения человечества к пережитой ступени
сознания.
Ибо то, что с точки зрения наблюдения, разум и воля суть только отделения (sécrétion) мозга, и то, что человек, следуя общему закону, мог развиться из низших животных в неизвестный период времени, уясняет только с новой стороны тысячелетия тому назад признанную всеми религиями и
философскими теориями, истину о том, что с точки зрения разума человек подлежит законам необходимости, но ни на волос не подвигает разрешение вопроса, имеющего другую, противоположную сторону, основанную на
сознании свободы.